Skip to main content

Blog entry by Клевер Лаборатория


Когда я вошла в класс, девочка плакала. Беззвучно и горько, как будто случилось что-то непоправимое. Спрашиваю: «Что произошло? Чем я могу помочь?» — «Мне никто не поможет... У меня двойка». 

Ребенок, плачущий из-за отметки — как тут помочь? И что, вообще, происходит? Разбираемся вместе с психологом-практиком Руфиной Кашаповой и Полиной Осокиной, учителем московской школы, медиапедагогом.

Что может сделать учитель


В первую очередь надо разобраться, о чем говорят слезы этой девочки. Родители будут ругать? Рейтинг популярности в классе снизится? 



Если слезы — это ситуативная реакция на отметку, необходимо восстановить контакт с ребенком. Объяснить ему, каково значение этой отметки. Можно сказать так: 

«Вижу, что ты переживаешь из-за оценки, но давай я расскажу, за что она поставлена, каково ее значение. Давай посмотрим, что надо подтянуть, на что обратить внимание. Время есть». 


Возникает диалог, а с ним и способность действовать. 


Если ученик в принципе не справляется с комплексом отличника, если его страх плохой оценки мешает качественно получать знания, то проблема, скорее всего, скрыта именно в семье. Возможно, родители, пытаясь мотивировать ребенка учиться лучше, «передавливают», отчего мотивация, напротив, падает, а невротизация возрастает. 


Зачастую достаточно снизить психологическое давление на ребенка, чтобы через некоторое время ситуация выправилась. Дети адаптивны и могут перестроиться довольно быстро. 


Возможна и другая причина слез — страх потерять статус в классе. Тут можно попробовать разобраться вместе с учеником, отчего этот страх. Когда в классе здоровая атмосфера, никакая двойка на отношения друзей не повлияет. Если же это действительно может произойти, скорее всего, дети склонны к буллингу. В таком случае с классом должны работать школьные психологи и администрация. Возможно, следует предпринять ряд профилактических мер. 


Как бы то ни было, обязательно надо учитывать зависимость детей от социума, ведь реакции детей, особенно подросткового возраста, в высокой степени связаны именно с одноклассниками. 



Итак, последовательность действий учителя



– выясняем причину важности плохой оценки для ученика;

– объясняем, в чем смысл постановки этой конкретной оценки;

– вдохновляем ученика на изменения.


Отчего это происходит


Страх оценки — не результат хорошей мотивации



Важно понимать: страх плохой оценки — это не результат сложившейся учебной мотивации. Связи здесь нет. Ребенок, у которого сформирована способность адаптироваться, самоопределяться, ставить цели, искать способы их реализации, не считает успеваемость важной. Потому что он знает, что ему нужно и каковы качественные показатели результата. 


Например, «5» для него значит, что он ни одной ошибки не сделал, тему охватил целиком, всё понял и сложил в копилку. А если он не заработал эту отметку, то понимает, почему, какие он ошибки сделал. И не рыдает, а вступает с педагогом в диалог, спрашивая, что мне еще подучить, какие пособия взять, какой автор лучше.


Когда у ребенка возникает страх отметки — а ведь это страх внешней оценки, — значит, у него где-то очень сильный провал в самопринятии. Он хороший только тогда, когда получил хорошую оценку. А сам по себе он никакой. 



Еще так может проявляться перфекционизм, то есть стремление к совершенству. «У меня обязательно должно быть только «отлично», потому что я сам отличный. А если у меня не отличная оценка, значит, и я сам так себе человек. Лицом, знаниями и всем остальным не вышел, на троечку человек». 


У детей часто смыкается оценка в учебе и оценка личных качеств. Ребенок рыдает над школьной отметкой и при этом не понимает, что оценка знаний не имеет отношения к его личности. 

Мир совершенных вещей



По моим наблюдениям, около 80% современных детей очень переживают за качество результата. Они уверены, что у них плохо получается. Благополучные дети в благополучных семьях в возрасте 4–5 лет уже переживают, что у них плохо получается. Они еще ничего не сделали, а у них уже ничего не выходит. 


У меня есть гипотеза, что в мире так много вещей, сделанных великолепно, что ребенок на этом фоне просто теряется. Например, наушники. Это простая вещь, которой мы пользуемся каждый день, но совершенная с эргономической и эстетической точки зрения. А дети ничего подобного сделать не могут, не умеют. И им надо с 2–3 лет, когда они начинают чему-то учиться, до взрослого состояния, когда у них начнет получаться, а это лет 25, — преодолеть разрыв от каляк-маляк до совершенства. Как тут не возникнуть чувству фиаско: «Я так точно не смогу»


Квазиобучение



Взрослым нужно приложить очень много усилий, чтобы дети психологически преодолели этот разрыв, чтобы они захотели что-то делать. И не в подбадривании дело, а в организации практического опыта, когда ребенок будет оценивать: «Я сегодня сделал лучше, чем вчера» или «Я сегодня сделал хуже, чем вчера, но завтра попробую сделать по-другому, и у меня получится лучше»


«Протаптывание» этих дорожек начинается лет в пять с помощью очень простых раскрасок, заданий, пособий, когда у ребенка возникает иллюзия, что у него всё получается. На мой взгляд, самая лучшая система для этого — вальдорфская педагогика. Дети долго работают руками, родители им помогают, и через ручной труд шаг за шагом наращиваются мелкая моторика, мышление, связность, системность. А на освоение учебных теоретических дисциплин выходят к 11 годам. К этому времени у ребенка уже за плечами большой бэкграунд, он знает, чего он может хотеть и как этого достигать. А еще у него есть система представлений о мире. 


Если в 5–6 лет у ребенка не забирать эту деятельность, не навязывать квазиобучение — множество теоретических очень сложных вещей, — то постепенно он будет преодолевать разрыв между собственным неумением и совершенством окружающего мира. Но наши учебные программы сразу дают целые пласты теоретических дисциплин, и изучать их, ничего не пробуя делать самому, — это множить тот самый разрыв, о котором я говорю.


Конечно, мы не можем изменить концепции принятых школьных программ — это работа не на один год, возможно, даже не на одно десятилетие. Однако помогать детям надо сейчас. И в первую очередь переживающим из-за оценок детям нужно помогать вернуть свою субъектность — то есть способность самим оценивать и выбирать, что для них плохо, а что хорошо. 


Есть такая байка про Эдисона, который говорил: «Я никогда не терпел неудач, я поставил несколько тысяч экспериментов, чтобы найти верное решение!» Возможно, этими словами можно вдохновить ребенка. И пусть его решение будет верным именно для него, а не для родителей, друзей или учителей.

Вместо заключения



Стоит еще раз поговорить с расстроенным ребенком, когда слезы иссякнут. Это очень важный момент: говорить тогда, когда ученик успокоился. Важно обсудить смысл оценки (зачем она вообще нужна), что можно сейчас сделать (подойти к учителю, поставившему двойку, выяснить, что надо исправить), как исправить. Ведь оценки — это своего рода знаки на дороге к знаниям. Именно так их и надо воспринимать — как дорожные знаки. 

Как дорожные знаки характеризуют личность ученика? Да никак. И учитель здесь — не сотрудник ГИБДД, а дорожная служба. Или в некоторых случаях — аварийный комиссар. 





[ Modified: Среда, 20 апреля 2022, 10:26 ]